Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Масштаб новых неприятностей бывшего владельца «Уралкалия» Рыболовлева некоторые СМИ сгоряча даже преувеличивали: мол, одновременно с миллиардером полицией задержана «почти вся бывшая верхушка судебного аппарата» Монако, всех держат под стражей в Монако и Ницце и допрашивают. Когда пыль улеглась, Рыболовлева выпустили из кутузки, и стали известны первые детали, стало ясно, что скандал начался и впрямь грандиозный. Миллиардеру предъявлены обвинения в торговле влиянием, обвинения также предъявлены экс-министру юстиции Монако, его жене и сыну; среди тех, кому грозят тюремные сроки, прямо называют главу спецслужбы княжества и говорят, что всё это только начало. Но коррупционные скандалы — что у нас, что на Западе — дело нередкое, и нынешняя история привлекает внимание, на мой взгляд, не столько своими подробностями, сколько идеальным попаданием в контекст.

Хотя и подробности небезынтересны — прежде всего в силу яркости главного фигуранта. Будучи человеком несомненно серьёзным, он в последние годы раз за разом попадает в истории, на сторонний взгляд отчасти комические. То он объявит всему миру, как жестоко его надули: из двух миллиардов, уплаченных им за картины знаменитых художников, целый миллиард арт-дилер выманил у него обманом. То он влипнет в нескончаемый скандал развода, включающий даже заявления миллиардера в полицию о краже экс-женой её же драгоценностей (и ехидные слухи о том, что делёж имущества потому никак не кончится, что экс-жена требует половину от того, чего у экс-мужа на самом-то деле и нет). Он умудрился оказаться замешанным даже в трампомахию: как один из «российских следов» враги Трампа указывают на странную сделку. В изложении РИА «Новости» она выглядит так: Трамп в 2004 году купил большой участок с особняком во Флориде за 41 миллион долларов, в 2008 году продал его Рыболовлеву за 95 миллионов, а тот впоследствии перепродал участок с убытком — опять за 40 миллионов. Это действительно похоже на взятку; на иной взгляд, это может вызвать ещё и известные сомнения в степени самостоятельности нашего миллиардера. Поскольку выезд из Монако Рыболовлеву пока не запрещён, а Россия своих граждан не выдаёт, средиземноморская тюрьма ему не очень грозит, но скучно ему не будет.
 
А теперь о контексте. Двумя днями раньше казуса в Монако в Лондоне арестовали, а потом выпустили под залог азербайджанку Гаджиеву. Вообще-то задержать её просил Баку, но в Лондоне подчёркивают, что взяли её не как-нибудь, а по «ордеру на проверку необъяснённого богатства», потому как она истратила 22 миллиона фунтов на дом в Лондоне и ещё 16 миллионов на покупки в Harrods, а откуда деньги у жены сидящего за коррупцию экс-банкира, английским властям неясно. Ещё совсем недавно «понаехавшей» грозили бы в худшем случае издевательские заметки в таблоидах, но времена меняются. Гаджиева первая иностранка, арестованная по новому закону о криминальных финансах, и явно не последняя. В те же дни в Израиле по делу о контрабанде алмазов арестованы сын и брат выходца из Узбекистана миллиардера Леваева — сам он, по слухам, прячется от израильского правосудия в России. Обвинения во всех упомянутых случаях серьёзны, и шансов на благополучный исход у фигурантов, по-видимому, очень мало. Заметим, что для общественного мнения (а потому, в известной мере, и для судов) за пределами нашей страны и Гаджиева, и Леваевы — точно такие же русские, как Рыболовлев.
 
И как отравители Скрипаля, и как взломщики американских президентских выборов, и как посыпавшиеся со всех сторон русские шпионы. В те же дни The Telegraph сообщила о некоем исследовании, публично одобренном экс-главой МИ-6. Оказывается, примерно половина из ста пятидесяти тысяч россиян, живущих в Лондоне, активно помогают российским секретным службам. Кроме того, за последние восемь лет страшно увеличилось в Великобритании число офицеров наших спецслужб — сейчас их уже двести! Жуть какая. Надо сопротивляться. С русскими (неважно, в прямом смысле русскими или в очень расширительном) надо пожёстче. Надо расследовать совершаемые ими сделки, надо прослеживать их контакты, надо дотошно расспрашивать, откуда у них деньги. Помните, как весной Абрамовичу, со всем его «Челси», отказали в английской визе? Потому что не захотел подробно рассказывать тамошним властям о происхождении своих капиталов.
 
Конечно, не захотел. Потому что право задать такой вопрос подразумевает право полученный ответ одобрить или не одобрить, а в случае неодобрения произвести стрижку клиента — ровно настолько радикальную, насколько хватит силы. Идеальный пример только что подан той же Великобританией. Как сообщила в среду The Times, Банк Англии отказывается вернуть Венесуэле 14 тонн её золотых слитков: сперва, мол, «следует принять необходимые меры по предотвращению отмывания денег» — видимо, по тому же закону, по которому взяли Гаджиеву. В частности, англичане хотят сначала получить от венесуэльского правительства разъяснения: как оно планирует распорядиться золотом — распорядиться своим же собственным золотом! Понятно, что это чистой воды грабёж, но не очень понятно, как оказавшемуся в такой ситуации «терпиле» — будь то Венесуэле, или той же злосчастной Гаджиевой, или тому, кто последует за ней, одному из полутораста тысяч «бывшего нашего народа» в Лондоне, — эффективно от такого грабежа защищаться.
Весной 2013 года во время банковского кризиса на Кипре уже опробовали стрижку «нехороших» собственников: конфискацию изрядной доли депозитов обильно сдобрили тогда речами о «серых деньгах российских коррупционеров». Получилось. Понравилось. С тех пор власти западных стран изрядно продвинулись в отождествлении России с мировым злом — отчего бы не повторить опыт? Деньги нужны всем, но Лондону они особенно нужны: брекзит же надо оплачивать. Поэтому там, похоже, и затевают стрижку баранов, натащивших в расчудесную юрисдикцию капитала с бывшей нашей общей родины. Что особенно приятно, натащившие капиталы из других мест даже не разбегутся — так доходчиво им со всех сторон объясняют, что стрижке подлежат только чёрные, очень-очень чёрные бараны.
 

У вас недостаточно прав для комментирования